Смотреть в зеркало и повторять:
"Ну и что же ты, сука, о себе возомнил? Думаешь, если тебе требуется сожарть гвозди - достаточно того, что ты на них посомтришь и представишь, что это уже случилось?"
И тут из череды назойливых призраков в твоей голове кричит самый сладкий и недосягаемый.
И снова приходится уничтожать ту часть себя, которая слишком статична, слишком стабильна, слишком цепляется за свою разумность и умеренность -
и вновь сшивать себя из оставшихся лоскутов.
Когда-нибудь этого не придётся делать - но, кажется, не сейчас. Хоть бы кто мог, если кто-то бы и мог -
избавить от этой необходимости, подержать за руку, увидеть, что на самом деле происхоит, пойти рядом, увидеть, когда сердце слабеет и превращается в безвольный, трепетающий кусок мяса, мешающий дышать так, как положено на свете по праву дышать каждому живому существу.
"Ну и что же ты, сука, о себе возомнил? Думаешь, если тебе требуется сожарть гвозди - достаточно того, что ты на них посомтришь и представишь, что это уже случилось?"
И тут из череды назойливых призраков в твоей голове кричит самый сладкий и недосягаемый.
И снова приходится уничтожать ту часть себя, которая слишком статична, слишком стабильна, слишком цепляется за свою разумность и умеренность -
и вновь сшивать себя из оставшихся лоскутов.
Когда-нибудь этого не придётся делать - но, кажется, не сейчас. Хоть бы кто мог, если кто-то бы и мог -
избавить от этой необходимости, подержать за руку, увидеть, что на самом деле происхоит, пойти рядом, увидеть, когда сердце слабеет и превращается в безвольный, трепетающий кусок мяса, мешающий дышать так, как положено на свете по праву дышать каждому живому существу.