nekuda
i am the video word made flesh
bits and pieces. sticks and stones. piercing the brain, wiling to get out

[...]
- Хватит уже, - буркнула она, с крайне незаинтересованным видом покосившись на Бредли из-за двери старенького холодильника. .
- Что хватит? - холодно поинтересовался Бредли, за надменным взглядом пряча осознание того, что воротник его рубашки мерзко прилип к мокрому от холодного пота затылку.
- Хватит меня бояться, - проговорила Астарте, устало уставившись на него влажно блестящими, покрасневшими глазами, напомнили Бредли о больных взглядах стареющих бродячих псов, - Твой страх воняет. Мешает сосредоточиться.
- Виноват. Но на всякий случай проверь, не воняют ли это трупы младенцев из морозилки.
Бредли даже не потрудился одернуть себя за прямо противоречащие здравому смыслу и инстинкту самосохранения реплики - где-то под грудиной, за рёбрами, он чувствовал негодущие пляски Сирен, глухим стуком ревербировавшие в горле. Он от ресниц и кончиков ногтей на ногах пребывал в беспомощном страхе, но они были голодны, голодны и недовольны присутствием конкурентноспособного существа из их мира, и Бредли передавалась их ревность, их высокомерие в отношении неизвестной твари.
Астарте медленно подошла к нему, и распрямилась во весь рост перед его глазами - без её болезненной сутулости, очевидно преследовавшей Астарте в городе, она оказалась больше чем на две головы выше него. Когда тот неожиданно для себя забыл, как правильно дышать, она удовлетворённо потянулась всем телом с грацией сытого хищника, разомнула затёкшие плечи и добавила, уже куда более спокойно:
- Кто бы не катался у тебя на закорках, Дестинос, скажи им, что со мной они ничего не смогут сделать, - на лице женщины промелькнула тень лукавой улыбки, - И ещё скажи, что даже если и так, я всё равно не собираюсь причинить тебе никакого вреда.
Бредли промолчал, лишь пощупав под курткой с радостью давшей о себе знать огромной набухающей гематоме в районе рёбер, решив, что ирония в данном случае будет излишней.
- То, что тебе угрожает… - продолжила она, обойдя кожаное кресло, в котором он устроился, - В любом случае, то, что за тобой охотилось, намного хуже меня. [...]
*
[p.s. - bradley sees three shadows by his feet, but none of them are his]
*

an ocean.
sometimes dreadfully still, suffocating boundlessness and silence.
sometimes you just spot black waves crawling in the horizon, and when they get to you, you realize those are the tides of Leviathanian worth and proportions. You're swallowed, then spitted back. While you're being regurgitated by the waters, you just ponder on whether the next hit of the water wall will crush your bones or not.
sometimes, you're just plain afraid to go deeper, even though you feel a dire need to. it's maddening, infuriating, even though you know you'd be crushed by the pressure of the abyss.
just as maddening, in fact, as the most brilliant liquid sun on the surface of calm waters. you know it's there, but you can't touch it, can't lift it in your hands, it just slips away.

but when you step off the material shore into the ocean, you just now that you've just returned home. as your toes stop feeling the murky sand underneath them, you're returning.

and sailing through is, perhaps, the best thing ever to happen.

*

... По сути, единственная постоянная константа в пределах меня, которой следует доверять - это моё тело.
Несмотря на то, что относительно вечности энергии оно - лишь одно из временных воплощений, я научилась с ним жить и достаточно достойно нести его по жизни. За ним занятно ухаживать, делать из него храм. Зачастую мне скорее нравится его тяжесть, чем наоборот, нравится его постоянство - за шесть лет мой вес ни разу не менялся.
И сейчас я в бесконечном восторге от того, что оно женское.
Лицо - -это, конечно же, другое: сейчас я понимаю, что оно в полной мере отражает меня и мои внутренние конфликты, взаимоисключения и представления о красоте, но я, тем не менее; не считаю его женским в полной мере.
В детстве я презирала саму концепцию человеческого тела, мне хотелось сдирать с себя кожу каждый раз, когда меня посещали видения новых миров, потому что тело было слишком, слишком земным, слишком душно было в нем. Мне слишком сильно быть легче воздуха. И всегда будет хотеться. Надеюсь, телу и душе удастся найти консенсус в скором времени.
По сути, доктрина чувственности восприятия идеальна для существования. Поклонение душевной красоте и красоте бытия, поглощение тактильных, вкусовых, запаховых ощущений, передача оных другим людям.
Но всегда внутри мечется тревожный, болезненный, истерический кусочек, отвечающий за творение нового. Он отрицает гармонию тела и чувств, отрицает цельность личности необходимости прикасаться к людям вокруг. Он требует лишь одного - полной отверженности других функций организма и сосредоточения на создании и толковании новых историй. Эта часть себя - настолько же правильная и истинная, но она не желает тесниться с окружающим миром, ей противна гармония моего тела и привязанностей.

@темы: